У этого поколения не было времени на детство, когда не по своей воле пришлось рано повзрослеть. Обычные девчонки и мальчишки наравне со взрослыми терпели лишения, голод, разруху, не единожды смотрели в лицо смерти. Даже спустя десятилетия людям больно вспоминать те времена.
Ольге Андреевне Дайнеко, жительнице деревни Чернявка, в 1941-м шел 13-й год. Она хорошо помнит тот день, когда жизнь разделилась надвое, когда позади остались беззаботные школьные дни, счастливые моменты незамысловатых детских игр, спокойные будни в большой дружной семье, деревенские праздники с песнями, тихие рассветы и закаты.
«Жили мы в деревне Пружинищи. Родители работали в колхозе. В семье я была самая младшая. Со старшими сестрами Марьей и Аксиньей, братом Ефимом жили дружно, помогали отцу с матерью, – рассказывает Ольга Андреевна. – Телевизоров тогда, конечно же, не было. Наш дом стоял в середине села. И у нас часто собиралась молодежь: танцевали, пели, веселились. Многие тогда возили в Озаричи на базар продукты на продажу, чтобы заработать хоть какую-то копейку. Продавали яйца, масло, а там покупали одежду. И вот однажды из Озарич принесли весть, что началась война. Все сразу заволновались, забеспокоились. Думали, что все это ненадолго и скоро должно закончиться. Но никто, особенно мы, дети, не могли представить, насколько это будет тяжело и страшно. Все взрослые мужчины из деревни в первые дни войны уходили на фронт. Но некоторые попали под обстрел и вернулись домой. Но потом снова уходили на фронт, воевали в партизанском отряде.
Время было нелегкое. В деревню приходили фашисты, чтобы забрать молодежь и подростков на работу в Германию. Мы прятались, где кто мог. Бывает, в одном сарае ночуем, назавтра – в другом. Из нашей деревни во вражескую неволю забрали пять человек. Люди прятались в лесу или уходили к партизанам.
Однажды в Пружинищи приехал карательный отряд – эсэсовцы. Всех людей, которые не успели уйти в лес, в том числе и нас с мамой, собрали в центре деревни. Никогда не забуду тех страшных минут. Всех людей поставили с одной стороны улицы, пулемет – с другой. Хотели нас расстрелять. В нашем большом селе старшим полицейским поставили Дайнеко Миху. Точно сказать не могу, но он был, наверное, связан с партизанами. Мы стояли, ожидали, что нас убьют. Пулемет находился напротив и, казалось, вот-вот начнет стрелять. Было ли страшно? Очень и очень было страшно, а потом появлялось какое-то безразличие. Стоишь, смотришь и ждешь, когда в тебя выстрелят. Но нас не расстреляли, благодаря Михе. Он долго ходил и разговаривал с карателями. И я думаю, что это именно он помог нам остаться в живых. Эсэсовцы сожгли только те дома, из которых люди ушли в партизаны».
Пришлось Ольге Андреевне пережить и ужасы Озаричского лагеря смерти в марте 1944 года.
«Мы прятались в лесу, где-то возле Виши, – продолжает рассказ моя собеседница. – Немцы знали, что люди поблизости и нас искали. Нашли, выгнали из леса. Сразу погнали в Микуль-Городок, потом – пешком в Озаричи. Снега уже не было, но было сыро и холодно. Тех, кто не выдерживал в пути, расстреливали и бросали на обочину. Было очень и очень страшно. В лагере на вышках по всем углам стояли немцы с автоматами. Когда кто-либо приближался к колючей проволоке, охранники стреляли без предупреждения. Но и враги были разные. При ком-то и пошевелиться нельзя было, сидели тихонько под хвоей. А некоторые солдаты даже еловые лапки нам ломали, чтоб подстелить. Воды не было. Пили прямо из колеины. Кто в котелок, кто в баночку воду набирал. Еды тоже не давали. Наша мама за пазухой прятала пшено. Оно нас и спасло. Ели по чуть-чуть. Помню, и сухарики какие-то нам мама давала. Взрослые переговаривались, что нас отравят. Каждый день и каждую ночь умирали люди, узников в том болоте много погибло… Их никуда не вывозили. Они так и оставались лежать в лагере».
Со слезами на глазах Ольга Андреевна вспоминает случай, когда немощная старушка очень просила у нее хлеба: «Девочка, дитятка, дай мне хоть один разочек хлеба укусить, хоть один глоточек воды». «А я не могла дать, потому что у самой ничего не было. Потом эта женщина умерла. До сих пор ее вспоминаю, стоит перед глазами», – с горечью говорит Ольга Андреевна.
После того, как советские солдаты освободили узников Озаричского лагеря смерти, семья домой попала не сразу. Мать и сестры переболели тифом, но выжили. Временно обосновались в соседних деревнях. Помогали людям в работе, как раз уже и время сеять пришло. «А люди там хорошие, добрые. Сочувствовали нам, последним делились. Хоть одну бульбинку, хоть ложку супа да давали», – вспоминает Ольга Андреевна.
Вернулась мать с дочками Марией, Аксиньей и Ольгой домой в Пружинищи только в июле. Отец и брат воевали.
По всей деревне не осталось ни одного строения: ни дома, ни сарая. Все ушло на строительство блиндажей и траншей. В тех местах проходили ожесточенные освободительные бои. «Люди пришли в чистое поле. Кое-где оставались только крыши от сараев на земле лежать. Но мы радовались, что выжили, и что советские солдаты бьют фашистов и гонят их с нашей земли, – говорит Ольга Андреевна. – Из каких-то поленьев и оставшихся крыш сложили небольшую хатку, так в ней сразу и жили. Обложили кирпичами печку-буржуйку, на которой мама готовили еду. А вокруг все было заминировано. Только по тем дорожкам смело шли, где проходили танки. Много людей подрывалось тогда на минах».
Немногим семьям удалось выжить в военное лихолетье. Но Великую Победу встретили все члены большой семьи Дайнеко. Отец и брат Ефим вернулись с фронта. Ефим дошел до Берлина. По всей деревне только их одна семья и осталась в полном составе.
Потихоньку жизнь налаживалась. Конечно, было нелегко возрождать деревню, строить новые дома, засевать поля, которые то и дело напоминали взрывами мин о военном времени. «Стали появляться в деревне коровки, кони. Не знаю откуда их пригнали, говорили, из Германии, Польши, – рассказывает Ольга Андреевна. – После войны все в колхозе работали наравне. И я косила, бороновала, складывала стоги. Мужской силы, конечно, не хватало. Замуж вышла в 19 лет. Привели жениха, посватали, так и поженились. 25 января 1948 года была свадьба. Фамилию не пришлось менять. У Володи была тоже фамилия Дайнеко. Переехала к мужу в Чернявку. Сначала жили со свекровью, потом построили свой небольшой дом, обзавелись хозяйством».
Супруги Дайнеко вырастили пятерых сыновей. Сейчас у Ольги Андреевны 14 внуков, 22 правнука и 2 праправнука. Бабушка не сидит без дела, считает, что в движении жизнь и занимается потихоньку домашними делами.
«Сейчас живу и радуюсь, пенсии хватает. Хочу обратиться ко всем: берегите мир, берегите друг друга. Дай Бог, чтобы вам не пришлось пережить то, что пережили мы», – закончила такими словами нашу беседу Ольга Андреевна.
Елена СТАРИНОВИЧ.
Фото автора.
