84 года назад Октябрьщина пережила страшную трагедию: в результате фашистской карательной операции «Бамберг» были сожжены многие сельские населенные пункты, а 6 деревень, уничтоженных вместе с жителями, так больше и не возродились.
Время конца марта – начала апреля 1942 стало поистине черным периодом в истории нашего легендарного края. В первую же военную зиму мирное население на территории Октябрьского района находилось под прикрытием и защитой народных мстителей, сплотившихся на борьбу против немецко-фашистских оккупантов в составе отдельных отрядов и целых бригад Октябрьско-Любанской партизанской зоны – одной из крупнейших тогда в Беларуси. Между тем, гитлеровские войска, потерпевшие сокрушительное поражение под Москвой и уже отступающие под напором Красной Армии, в своем тылу столкнулись с жесткими диверсиями и дерзкими вылазками партизан, в том числе – и в наших местах. И чтобы уничтожить отряды народных мстителей так называемого во вражеском окружении «гарнизона Павловского», была организована карательная экспедиция под кодовым названием «Бамберг». Без малого дивизия фашистских головорезов при поддержке танков, артиллерии и даже авиации 27 марта 1942 года начала сплошное блокирование Октябрьско-Любанской партизанской зоны. Не встретив на своем пути народных мстителей, немецкие каратели и их прислужники в отместку сорвали зло на мирном населении. Страшным испытаниям и издевательствам подверглись не только подозреваемые в помощи партизанам, но и их дети, близкие родственники, соседи. В результате так называемой политики усмирения ни в чем не повинных людей расстреливали или сжигали живьем целыми семьями и даже улицами. За период с 30 марта по 3 апреля 1942 года было сожжено полностью или частично более 80 деревень Октябрьского района, уничтожено свыше 6 тысяч мирных граждан – преимущественно женщин, стариков и детей. И эти страшные цифры уточняются до сих пор, к сожалению, в сторону их увеличения. Тогда, 84 года назад, буквально были превращены в пепел крупные населенные пункты Октябрьщины – Карпиловка, Рудобелка, Лавстыки, Ковали, Курин и другие. Некогда цветущие деревни Вежин, Перекалье, Рудня, Смуга, Селище и Колбик были сожжены вместе с населением и не возродились после войны по одной причине: их возрождать и отстраивать было просто-напросто некому. Память об этих селах впоследствии была увековечена в мемориальном комплексе всемирно известной Хатыни, как повторивших ее судьбу и обозначенных на прежних местах стелами и обелисками.
Здесь по-своему показательна судьба деревни Смуга, располагавшейся ранее в живописном месте на взгорке у леса между Ковалями и Курином. Этот населенный пункт начал активно развиваться со второй половины ХIХ столетия, когда местный помещик, по одной из исторических версий, перевез сюда из-под польского города Белостока семью мастерового кузнеца по фамилии Альшевский, позже на Рудобельщину потянулись его родственники и земляки. Так вот многочисленный род Альшевских, в том или ином виде составляющий большинство населения предвоенной Смуги, вообще мог бы навсегда исчезнуть после карательной операции «Бамберг», если бы его не продолжили те, кто тогда находился на фронте и выжил по воле судьбы. То же можно отнести к семьям довоенных жителей Смуги Гринкевич, Мороз и некоторых других их односельчан.
Всего же, по данным расследования уголовного дела по факту геноцида в отношении мирного населения на территории Октябрьского района в годы фашистской оккупации, в населенном пункте Смуга к началу Великой Отечественной войны насчитывался 21 двор и проживали 205 человек. 2 апреля 1942 года гитлеровские головорезы буквально стерли с лица земли все жилые дома с хозяйственными постройками, были убиты или заживо сожжены 175 человек, в том числе 95 детей (уточненные данные, ранее числилось 150 погибших). Как свидетельствовали документы послевоенного периода, в момент фашистской облавы начала апреля 1942-го выжить удалось только одной жительнице Смуги – Ефросинье Афанасьевне Мельник, которая перед самой кровавой расправой отправилась в соседний Курин навестить родственников. Это ее и спасло.
Как уже говорилось, повезло остаться в живых некоторым уроженцам этой деревни, находившимися тогда вдали от родных мест. Кадровый офицер-фронтовик Иван Исакович Альшевский (позже – лесничий Октябрьского лесничества, активный участник ветеранского движения на Октябрьщине), вернувшись в наши края в 1949 году, на месте Смуги не застал ничего и никого – в результате карательной операции «Бамберг» здесь погибли его родители, 3 брата, сестра, племянники, почти все другие ближние и дальние родственники… Многих родных людей потерял на этом месте и Николай Михайлович Альшевский, сам чудом переживший жестокую блокаду Ленинграда, где учился в ремесленном училище. Уроженец деревни Смуга Дмитрий Иванович Мороз в самом начале Великой Отечественной служил в рядах Красной Армии, был на передовой, при отступлении попал во вражеский плен. Вернувшись после войны в Смугу, никого из родственников там не застал – все были заживо сожжены. Зато в списке погибших встретил… свою фамилию – фронтовика Мороза (позже – плотника совхоза «Октябрьский») посчитали по ошибке жертвой фашистского геноцида в тылу врага, о чем с горькой улыбкой постоянно вспоминал потом на встречах с молодежью ветеран.
Трагедию Смуги, повторившую судьбу Хатыни, с горечью и болью переживали на протяжении долгих лет многие наши земляки, искренне стремившиеся увековечить память о жертвах военной трагедии 1942 года. Так, вышеупомянутый Николай Михайлович Альшевский, будучи директором Октябрьской автобазы №17 в конце 60-х, выступил инициатором доброго почина и на деле реализовал задуманное – на месте прежней деревни Смуга была высажена липовая аллея из 150 деревьев (по количеству каждого из считавшихся тогда погибшими от рук фашистов), она сохранилась и до наших дней. Трагедия этой деревни отражена и в стихотворных строках, ставших хрестоматийными. Так, известного белорусского поэта, прозаика и публициста Владимира Правосуда, уроженца деревни Подгать нашего района, она тронула до глубины души:
Над вёскай Смугай – і туга, і смутак,
Над вёскай Смугай – жаўруковы клін.
І цішыні, як боль, пякучы скрутак
Ні хат не парушае, ні адрын.
У вёсцы Смуга – нi кала, нi хаты,
З канца ў канец прайдзi –
няма iх скрозь.
I мо на даваенных толькi картах
Такая назва, пэўна, яшчэ ёсць.
Не могла не затронуть в своем творчестве темы сожженной Смуги родившаяся в годы войны в соседнем Курине библиотекарь и поэтесса из Октябрьского Галина Анискович:
Здесь весной одинокая грушица
Над могилой сожженных шумит.
Черный ворон над нею кружится,
Да кукушка над ней все кружит…
И, конечно, о скорбных событиях более чем 80-летней давности всем, кто посещает это святое место, по-своему повествует обелиск, воздвигнутый на месте сестры Хатыни – деревни Смуга в 1964 году и недавно капитально обновленный, являющийся напоминанием тому, чтобы подобная трагедия больше никогда не смогла повториться.
Юрий Касперович.
Фото из интернета.
