Жизнелюб и пчеловод

Общественность

1Верас -- Ветеран 010Житель г. п. Октябрьский Дмитрий Емельянович Верас (на снимке) относится к категории людей, заслуженно уважаемых, имеющих авторитет. Этого он добился своим кропотливым трудом на всех местах, где ему приходилось работать, а также большим усердием дома – засаживает и обрабатывает приусадебный участок, ведет пчелиное хозяйство, ульи для которого изготавливает сам. Плюс к этому он человек добрый и отзывчивый – всегда поможет, если кто-то обратится за помощью.

Он родился в д. Грабье 25 октября 1928 года в бедной и многодетной семье. Родители работали в колхозе, а все свободное время посвящали своему хозяйству. Жизнь в то время была очень сложной – люди могли полагаться лишь на свою домашнюю живность и землю. Вся пища у них состояла из того, что удавалось вырастить на огороде, поэтому там трудились, не щадя сил. Причем, взрослым помогали даже и маленькие дети, с ранних лет усваивавшие азбуку непростой сельской жизни.
На четверых парней в их семье имелась лишь одна пара ботинок – их надевал тот, кому было нужнее. О таких понятиях, как размер и удобство, никто не задумывался. А в остальное время ходили в лаптях, которые были относительно мягкими сразу после изготовления, но потом твердели.
Всего 12 лет было Дмитрию, когда началась война. Люди вначале не понимали, что произошло – издалека вдруг стали доноситься взрывы, которые не прекращались даже ночью, а через некоторое время в небе стали кружить самолеты необычной пугающей окраски и с крестами на крыльях. Вскоре немцы появились и сами, прокатив по деревне механизированным отрядом.
Жителей деревни Грабье в первое время оккупации выручало то, что их село было небольшим и стратегической важности для неприятелей не представляло. Да и немцы поначалу не зверствовали – они нагрянули лишь как-то среди дня, как хозяева, и забрали у людей весь домашний скот и живность, которую те держали. То, что для многих семей корова была единственной кормилицей, нисколько врага не беспокоило – фашисты вели себя как властелины среди нищих.
Жизнь, и без того сложная, стала невыносимой. От жителей соседних деревень дошли слухи о том, что Красная Армия с большими потерями отступает – фашисты теснят и, похоже, что пришли надолго. А те вскоре в каждой из деревень выявили и наделили полномочиями полицаев, в которые шли предатели Родины. Они расхаживали в черных шинелях и обмундировании, щеголяли навешенными на рукав белыми повязками со свастикой и винтовками, выданными им немцами. Вели они себя нагло и бессовестно. Все, что выведывали, немедленно докладывали фашистам с целью выслужиться.
Отец Дмитрия, хотя и был уже в зрелых годах, дожидаться от оккупантов милости не стал. С соседскими мужиками они договорились, что пойдут на фронт добровольцами или будут пробираться к партизанам. Взяли с собой скудную провизию, попрощались с семьями – и ушли.
Зима 1944-го выдалась относительно мирной, без лютых морозов. Было холодно, зябко и сыро. Снег выпадал, но неравномерно, и держался недолго. Это для измученных оккупацией людей отчасти было спасением, т.к. они могли хоть немного отогреться, да и хранить провизию было проще. В то время уже весь собранный урожай (картофель, свеклу и т.д.) сельчане прятали, закапывая в землю. Они знали, что в любое время могут нагрянуть фашисты или полицаи.
А линия фронта между тем становилась все ближе. Издалека доносилась могучая канонада, ночное небо на краю горизонта озарялось вспышками. Сельчане не знали достоверно, но догадывались, что советская армия добилась перелома в войне и теснит оккупантов по всем направлениям.
Но тогда же, в начале января, жителей д. Грабье и всех соседних селений ожидало самое страшное испытание – концлагерь. Проведя облавы по деревням и в лесу, фашисты схватили всех стариков, женщин и детей, погнав их в одном направлении. Тех, кто не мог идти, пристреливали. Впереди поджидали большие грузовики с высоким кузовом, накрытым брезентом. фургон забивали битком людьми, нисколько не беспокоясь об их благополучии. Мать Дмитрия из-за этого, и без того старая и немощная, потеряла остаток сил. Кроме них, в фашистский плен попали и две сестры Дмитрия.
Возле г.п. Озаричи их выгнали из машины и погнали на территорию, которая была окружена колючей проволокой. Там, на возвышении, стояла вышка с часовым, вокруг лаяли озлобленные овчарки. Ворота закрыли, как только все люди вошли внутрь. В страхе и неведении своей дальнейшей судьбы они провели остаток дня. Новые партии людей фашисты привозили до самого вечера. Ночь провели под открытым небом, мерзли и не могли отогреться. Многие умерли.
На следующий день привезли еду – хлеб, перемешанный с опилками. Бросали через проволоку прямо на землю. Но Дмитрий туда даже не пошел, потому что у него было свое горе: умирала мать. Заметив, что в ней уже осталось совсем мало жизни, он с плачем стал тянуть старую женщину из влажной и сырой низины с лужами на возвышение – хотел, чтобы она хотя бы умерла по-человечески.
– Это было очень рискованно, потому что в этом месте находился в небольшом удалении немецкий солдат, – вспоминает Дмитрий Емельянович. – Я видел, что он нацелил винтовку на меня и ожидает лишь приказа командира – невдалеке, разговаривая, стояли два фашистских офицера. Но те ничего подчиненному не сказали и вскоре ушли.
Немецкий солдат, проявив неожиданное сострадание, протянул через колючую проволоку Дмитрию саперную лопату и жестами указал, чтобы он, пока командиры не видят, закопал умершую мать. Парень спешно это сделал, а место погребения запомнил настолько точно, что через десятки лет (в послевоенное уже время) нашел его и перезахоронил мать на сельском кладбище в д. Грабье.
Вскоре после победы советского народа в Великой Отечественной войне Дмитрию исполнилось 18 лет – он был призван на военную службу. Служили в то время парни долго – без малого четыре года рядовому Верасу довелось носить военную форму. Впрочем, рядовым он был лишь поначалу, а потом дослужился до максимально высокого для рядового состава звания старшины. Службу проходил в сухопутных войсках, дислоцировавшихся в российском городе Омске.
В первые послевоенные годы пехота советской армии была вооружена старыми и хорошо известными видами оружия – винтовками Мосина, автоматами ППШ, пулеметами Дегтярева и т.д. Но прогресс не стоял на месте – уже в 1947 году появились первые образцы ныне знаменитого автомата Калашникова. Практически одновременно в войска стал поступать и пулемет Калашникова, а устаревшие винтовки с четырехгранным штыком вытеснил современный карабин Симонова – он был самозаряжающимся, более высокой дальности стрельбы и оснащен магазином из 10 патронов.
Это оружие считалось секретным. К его изучению солдат не допускали, а только лишь младший командный состав, в число которого входил и старшина Верас.
– Стрельбы проводились на значительном удалении с соблюдением максимальной секретности, – вспоминает он. – Рядом с воином, который стрелял из новых видов оружия, стоял наготове солдат с сачком и ловил им отлетающие гильзы. Все было строго на учете. Если количество собранных гильз не совпадало с числом выстрелов, из стрельбища никого не выпускали – рыли землю руками и искали недостающие.
Таким напряженным было послевоенное время. И такой была служба. Вернулся, отдав Родине воинский долг с честью, Дмитрий Емельянович благополучно.
Возвратившись в д. Грабье после службы, Дмитрий Верас окунулся в трудовую жизнь. Разрушенная после войны страна интенсивно отстраивалась и восстанавливала подорванное оккупацией народное хозяйство. В городах и промышленных центрах вовсю кипела стройка, а на сельское хозяйство было возложено обеспечение государства продовольствием.
Бригадир местного колхоза уговорил Дмитрия стать бригадиром животноводческой фермы. Молодой парень долго упирался, так как быть руководителем над людьми более старшего возраста не хотел. Но это пришлось сделать, потому что с кадрами была большая проблема – многие мужчины не вернулись с войны.
Жизнь потекла в каждодневном круговороте – кормили и доили коров, растили молодняк, подвозили сено. Задачи, поставленные государством перед колхозом имени Кирова, были немалые – для их выполнения приходилось трудиться в поте лица. Дмитрий Емельянович поднимался на работу затемно, а приходил поздно вечером. Понятие выходных дней, как таковое, для него не существовало. Денег в ту пору людям не платили (это было введено в более поздние годы) – сельчанам за отработанное время ставились «трудодни». Их наличие в ведомости означало, что человек получит от хозяйства определенную помощь и продовольствие.
Содержать домашнее хозяйство в ту пору было довольно сложно – это не поощрялось государством. Людям говорили: вы работайте в колхозе, а потом, когда соберем урожай, и сами получите его часть. Но сельчане все равно стремились иметь свой небольшой земельный участок, который распахивали перед хатами. Для этого приходилось жертвовать личным временем – поднимались рано утром или же выходили на огород поздно вечером, после рабочего дня.
Коней для распашки не было – они находились на строгом учете у хозяйства. Поэтому свои огороды люди возделывали сами. Восемь женщин впрягались в плуг, погруженный в землю, и тянули его вдоль огорода, а Дмитрий Емельянович, как самый молодой, управлял плугом и обеспечивал ровность борозд.
– Удивительно, но люди в то время были очень жизнерадостные, – вспоминает он. – Овдовевшие женщины, тянувшие плуг, при этом пели веселые песни. Все улыбались, подбадривая друг друга.
У Дмитрия Емельяновича уже в молодые годы проявилась недюжинная работоспособность. Практически всегда занятый на работе, он выкраивал свободную минутку и строил дом. К тому времени уже женился, в семье родились дети. Строительство домов в послевоенные годы проводилось просто, но прочно. Главным считалось утепление бревенчатых стен, наличие пола и кровли. Никаких строительных материалов тогда не было и в помине. Кровли делали из многослойной соломы, а стены утепляли лесным мхом. Помимо того, что и себе дом построил, Дмитрий Емельянович и многим соседям помог, не щадя ни сил, ни времени.
Он был уважаемым и авторитетным человеком в колхозе имени Кирова, вступил в ряды КПСС и проработал в этом хозяйстве в общей сложности 35 лет.
Постепенно у него появился интерес к пчеловодству. Это занятие интересное, но не каждому по плечу. Пчелы – насекомые дружные, трудолюбивые и во многом непонятные. У них словно бы имеется своя большая дружная семья, каждому в которой найдется работа, но вторжения кого-то извне в свою жизнь пчелы не любят – могут и покусать. Но Дмитрий Емельянович был наделен способностью даже и с насекомыми найти взаимопонимание.
Для получения необходимых навыков он прошел обучение в техникуме г.п. Смиловичи Минской области, после чего устроился на работу в Октябрьское лесничество пчеловодом. На новом месте жительства Д. Е. Верас получил земельный участок и построил себе новый дом.
Для пчел он много делал полезного. Освоил все тонкости ведения пчелиного хозяйства. Своими руками научился делать добротные ульи, которых в своей жизни изготовил очень много – только за минувшую зиму их количество пополнилось десятью новыми.
Так же, как и в других отношениях, он был человеком щедрым и охотно рассказывал о тонкостях ведения пчелиного хозяйства всем людям, которые проявят к нему интерес. Обучил и дал всесторонние навыки восьмерым пчеловодам.
Постепенно, с возрастом, находясь уже на пенсии, большую часть своего пчелиного хозяйства (около 80 улей) Дмитрий Емельянович перевез сыновьям, которые проживают ныне в Краснодарском крае. Но каждый год с наступлением лета он выезжает туда и помогает продолжателям пчелиного дела откатывать собранный мед. Это хлопотное, но одновременно увлекательное занятие. В гостях у своих сыновей Дмитрий Емельянович находится все лето, возвращается лишь к началу осени, каждый раз наполняясь удивительным вдохновением и обновив жизненные силы.
Ведь с древних времен известно, что мед – это продукт для человека очень полезный, а если он своим старанием собран, то тем более.
В октябре нынешнего года труженику и пчеловоду исполнится 87 лет. Возраст это более чем значительный, но, глядя на подвижного и энергичного до сих пор Дмитрия Емельяновича, невольно начинаешь сомневаться в канонах старости. Определенно, ему это слово не подходит. Ведь человек до сих пор активный – следит за домом, в котором проживает, засаживает и убирает приусадебный участок, зимой топит печь и изготовляет пчелиные ульи. А ведь позади, казалось бы, тяжелейшая жизнь!.. Выходец из бедной семьи, побывавший в концлагере, одолевший послевоенное восстановление народного хозяйства в условиях тяжелой работы, создавший семью, вырастивший и воспитавший пятерых детей.
В ответ на мой вопрос о секретах долголетия, Дмитрий Емельянович без раздумий ответил:
– Силы я черпаю из того, что всегда чем-то занимаюсь – терпеть не могу лени!.. Человек живет, пока работает, иначе жизнь становится бессмысленной. Ну и, конечно, помогают пчелы. Заниматься их сложноустроенным хозяйством для меня дело приятное, да и собранный мед – это очень полезный продукт для организма.
Не может быть никаких сомнений в правильности этого вывода. Нынешнее общество, пожалуй, не имело бы многих проблем, если бы каждый человек, как его ячейка, интенсивно работал. Ведь неоспоримо, что труд приносит пользу. Яркий пример этому – Дмитрий Емельянович Верас.
Артур ПЫРКО. Фото автора.

strong



4 комментария по теме “Жизнелюб и пчеловод

  1. Сергей, вы абсолютно правы во всем. А вам АНОНИМ должно быть стыдно. Статья честная и правдивая. Только небольшая неточность. Сыновья живут не в Краснодарском крае, а в Ставропольском. Спасибо, автору за статью. Вы многих наших знакомых заставили прослезиться.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

  2. Аноним, прочитай сначала статью, чем писать сразу пакости. В войну он был подростком — узником концлагеря и не воевал. Такой части тоже никому не пожелаешь, в том числе и тебе аноним. А на пиджаке не ордена, а юбилейные медали к круглым датам Победы в ВОВ и освобождения Беларуси. Награждению данными медалями, согласно их положению, подлежат также и малолетние узники концлагерей.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

  3. где ордена купил? для того, что бы воевать, молодой слишком был.

    Рейтинг комментария:Vote +10Vote -10

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.