Землянка стала их последним пристанищем

Общество

В. Г. Бабинич указывает на малоизвестное место захоронения мирных жителей деревень Новые Завалены и Шкава, трагически погибших от рук немецко-фашистских захватчиков в марте 1944 года, где покоится прах и его близких родственников
В. Г. Бабинич указывает на малоизвестное место захоронения мирных жителей
деревень Новые Завалены и Шкава, трагически погибших
от рук немецко-фашистских захватчиков в марте 1944 года, где покоится прах
и его близких родственников

В марте 1944 года в лесу недалеко от деревни Новые Завалены жертвами немецко-фашистских оккупантов стали ни в чем не повинные мирные жители.

Это скорбное место, обозначенное скромным обелиском, находится среди леса на 5-м километре автодороги «Октябрьский – Глуск» и в силу различных причин известно далеко не многим октябричанам. Я же бываю здесь время от времени, и последний раз приезжал сюда накануне прошедшего юбилея Великой Победы. Как обычно, возложил живые цветы на край потерявшей прежние четкие очертания бывшей партизанской землянки. Постоял, прислушиваясь к шелесту листьев молодых березок, окружающих лесную поляну. Примечательно, что раньше она была сплошь покрыта густым сосняком, в чаще которого в период фашистской оккупации партизаны обустроили  надежное укрытие, которое практически невозможно было обнаружить даже с близкого расстояния. Но после разыгравшейся трагедии в марте далекого уже 1944 года сосны, словно по команде, данной всевышним, перестали здесь расти, уступив свое место белоствольным красавицам. Да и березки не подходят близко к былой землянке – растут по краям открытого возвышения, раскинувшись нестройным полукругом. Создается впечатление, что сама природа охраняет вечный покой нашедших здесь последний приют полутора десятка мирных жителей, среди которых были дети и даже грудной ребенок, принявший мгновенную смерть на руках у матери…
В последнее время я стараюсь как можно реже привозить сюда свою мать Марию Васильевну Бабинич. В свои 89 лет она очень слаба, и мне тяжело видеть, как она, прислонившись к этому обелиску, заливается слезами, едва не теряя сознание. Ведь там, на дне землянки, вечным сном спят ее родные сестры, братик и тетя, ставшие жертвами фашистских палачей.
Как же все это случилось? В начале весны 1944 года, когда части Красной Армии, прорвав фронт, стремительно продвигались на Запад, оккупанты в отместку за свои поражения срывали злость на мирных жителях: сгоняли их в лагеря смерти, без всякой жалости расстреливали и сжигали на месте. Чтобы не попасть в лапы карателей, несколько жителей деревень Шкава и Новые Завалены, заранее предупрежденные партизанами о возможной фашистской облаве, оставили родные хаты и ушли в лес, укрывшись в пустующей землянке недалеко от дороги на Глуск. Казалось бы, в этой почти непролазной лесной чаще им не могла грозить никакая опасность. Однако сельчане не знали, что они невольно поселились вблизи засекреченного немецкого госпиталя, который также размещался в густом лесу. А по законам вермахта, в радиусе не менее 3-х километров от таких особо важных стратегических объектов, как военный госпиталь, не должно находиться ни одной живой души. Вот, наверное, услышав в ночной лесной тишине доносившиеся детский плач и людские голоса, охранники госпиталя бросились на проческу леса и наткнулись на землянку с людьми (по другой версии, мирных жителей, скрывающихся там, случайно обнаружила разрозненная группа отступающих гитлеровских вояк). Немцы убедились, что в убежище нет вооруженных советских солдат или партизан, а только одни старики, женщины и дети. Это не остановило фашистских нелюдей: как реванш за свои неудачи на фронте и вынужденное отступление, они жестоко расправились с теми, кто скрывался в землянке. Взрыв от заложенного боезаряда был такой силы, что сначала в воздух поднялся бревенчатый накат землянки с толстым песчаным слоем, а потом это рухнуло вниз, похоронив всех под собой. Наружу взрывной волной выбросило только куски одежды, обуви и оба костыля девушки-инвалида Евгении Синкевич…
Вполне вероятно, что невольным свидетелем трагедии, случайно избежавшим смерти, был житель деревни Шкава дед Мирон. Он и показал моему отцу, бывшему партизану и фронтовику Григорию Никитовичу Бабиничу это страшное место. Позже, когда я подрос, отец свозил туда и меня. Навсегда я запомнил имена погибших, которые были известны деду Мирону, а затем и папе. Это сестры Ефросинья Васильевна, Евгения, Ольга, Евдокия Синкевичи, соответственно, дети 18-и, 13-и, 9-и лет и их 11-летний братик Максимка – жители д. Шкава, Севба Полина Захаровна с мужем Федором и их дети Владимир и Лариса 17-и и 15-и лет, а также мать Федора Анастасия и еще 3 женщины из Новых Завален, причем, одна из них с грудным ребенком, старик по имени Михаль. Всего на месте бывшей землянки покоятся останки 17-и человек.
Лет тридцать назад в память о погибших я собственноручно изготовил из металлических листов небольшой памятник и установил его в головной части старой землянки. К нему я ежегодно приезжаю и возлагаю цветы, мысленно повторяя имена тех, кому суждено было навеки остаться в этой поистине братской могиле под сводами взорванной землянки. Думаю и о тех, чьих имен по сей день не знаю, кого в молодые годы унесла война. Разве можно об этом не знать и не помнить, даже если ты родился после того, как отгремели последние залпы боевых орудий и победные салюты. Ведь прошлое должно оставаться не только в фильмах, книгах, газетных публикациях, оно должно жить в нашей генетической памяти, в наших сердцах. Поэтому, пока живы еще отдельные свидетели тех страшных событий, необходимо полностью восстановить имена всех, кто принял жестокую смерть в лесной землянке под Заваленами, занести их на обелиск, требующий обновления, и сделать это святое место доступным для посещения, в особенности для подрастающего поколения, которое должно знать и чтить нашу историю и делать все возможное, чтобы подобных трагедий, выпавших на долю нашего народа 70 лет назад, никогда не повторялось.
Владимир Бабинич,
житель г. п. Октябрьский.
Фото Юрия Касперовича



Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *